ДИАЛОГ О ЧЕРНОМ – С АНЕЛОЙ ВУКОВИЧ

А.В. Как вы понимаете философию Суматры?

В начале года я сел и прочитал полемический журнал Градац: Случай Црнянского, нет. 237, 238, 239. Философию Суматры положил Црнянский. Однако это братство лиц можно было бы трактовать шире и подвергнуть критике. Я не хочу быть единственным, кто достоин высоко отзываться об этом наследии. Его, и, в конечном итоге, никакое другое наследие нельзя вырывать из исторического контекста. Ему очень хотелось поехать не в Сербию австро-венгерским офицером, а в Россию. Философ Жарко Видович не восхвалял суматраизм. Я слышал это от величайших. Для нас, как литургических существ, молитва является первостепенной потребностью именно в борьбе с чумой, которая в то же время была частью вдохновения и трагедии Милоша. Црнянский заявил, что сербы предстанут перед Богом с окровавленными руками. Мы были окровавлены с головы до ног. Возможно, суматраизм объединяет нации, но не сербов (по такой логике). Именно здесь заключалась основная критика Црнянского, что он антисемит и нацист, хотя после возвращения в Белград он представил себя публике как правый сторонник Црнянского-Ранковича.   

А.В. Как вы думаете, действительно ли Россия была убежищем для сербов или недостижимым мифом и иллюзией?

Россия для меня лично и для нас, сербов: все. Для некоторых европейцев сегодня это может быть: «Русское ничто». Кто-то в Сербии придумал мудрую поговорку: «Россия – мать, а Сербия – Родина». Мне хотелось бы, чтобы и у нас с русскими братьями было то же самое. Неизгладима жертва Царя-Императора, а также русских добровольцев в создании и защите Республики Сербской. Киевская Русь – это родина и родина Руси. Я не склонен упрощать. Святой отец Савва начал свои монашеские подвиги с Русика. Если бы не было России, у нас не было бы ни видения митрополита Белградского Михаила Йовановича, ни мужской армии святителя Николая. Обе страны помнят и разделяют это. Мы можем забывать, что большее всегда помогает меньшему и более слабому. Хорошо известна притча о большом корабле и маленьком корабле. Нам нужен обновленный, более сильный союз двух народов и двух стран в то время, которое в преувеличенных категориях напоминает старый век. Сотрудничество и солидарность молодежи и интеллекта с неисчерпаемыми богатствами русской души и государства. Прошли те времена, когда творцы были созданы, чтобы творить. Инициативы и солидарность второстепенны и обусловлены сегодняшней неразборчивостью и плохой кадровой политикой, не признающей ценности и людей. Россия – это убежище, а не иллюзия. Я не могу кратко и доступно говорить о слове «миф», потому что оно многомерно и глубоко.

А.В. Считаете ли вы, что «Роман о Лондоне» — это вершина его творчества? Это следствие его жизни и работы в Лондоне и не только. Онтический разрыв лирики, эпоса и драмы в экзистенциальных глубинах. Личная метаморфоза, воплощенная в романе. Через князя Ржепнина он описал все реальные и смысловые слабости и страдания бездомных. Вечное скитание отвергнутых, которые являются солью мира. Он описал в своем шедевре страдания великого духа на окраинах далеко от востока. Лирика Итаки также была авангардной. Между двумя войнами «Идехе», тексты о святом Сави, были апостолами надежды и Прометеем будущих страданий. «Сцены и символы, окружающие сожжение мощей святого Саввы, замыкаются в том вечном круге, который обозначает тайную силу Сербии, которая может ослабнуть».  (О национализме и сербском населении). Эти слова встречаются повсеместно.

 А.В. Теряют ли его герои свою национальную идентичность в ходе всех своих миграций?

Жизнь и язык Милоша уникальны во всем. Его произношение стихов и даже романа о Лондоне особенное с сопутствующим и специфическим произношением буквы -Р-. Самые большие сами удаляют больших. Добрица Чосич лично выразил Црнянскому свое удовлетворение возвращением из Лондона, на что тот ответил: «Вы наименее счастливы, потому что теперь нет ни первого, ни второго, есть только первый». Понятно, что присутствие Крлежа и Андрича имело решающее значение. Это все второстепенная мысль, но она не является незначительной. Я думаю, что Црнянский не потерял свою национальную идентичность в результате личных миграций. В этом смысле его персонажи тоже не отклонились. Они не отходят от своей сути и не теряют своей идентичности, несмотря на войну, скитания и бессмысленность. На самом деле это единственная константа. Однако они находятся в ледяном одиночестве, как Фауст. Оно варьируется, но в основном не теряет нити, которая не может быть описана последующей памятью.  

Б.В. Вы очарованы Црнянским?

 

<р>- Да. Я верю, что такие великие писатели, как Црнянский, способны очаровать читателя и вовлечь его в свой мир, из которого трудно или никогда не выбраться. В частности, Црнянский очень легко располагает к себе читателя, готового отдаться ему и понять его. Нравится он вам или нет, но мне кажется, что золотой середины не существует, и тот, кому он нравится, очаровывается и его персонажем, и его творчеством, потому что все, что есть сам Црнянский, - это его произведения, хотя для писателя, я думаю, это означает, что он ткет сам себя. Он действительно вкладывает свою жизнь в наши руки, формируя ее с помощью мелодичного предложения и этого узнаваемого набора.

 

Б.В. Црнянский — человек истории, но также и человек последовательного контекстуализма. Если бы вы могли спросить его, счастлив ли он, как вы думаете, что бы он ответил в своих стихах или прозе?

 

- Пожалуй, самый сложный вопрос, я долго думал, на что смогу ответить, ведь прежде всего надо представить себе, что такое счастье. Каждый мог бы дать свое определение, но я не сторонник определения эмоций и могу сказать, что Црнянский тоже не стал бы этого делать. Хотя я большой поклонник его прозы, думаю, что Црнянский ответил бы стихами. Я могу это объяснить, прежде всего, конечно, как литературное выражение, поэзия честнее, потому что все, что он написал, - это выражение его эмоций и понимание счастья в минуту творческого упоения, что счастье - это не постоянный, а периодический всплеск эмоций, через его творчество мы смогли извлечь волны счастья и основные темы, вызвавшие у него это счастье, и дать примерный ответ, хотя я считаю, что если бы я мог сесть с ним, его ответ удивил бы.

 

Б.В. Одна черта гениальности характерна для Црнянского, Пекича и им подобных — бескомпромиссность/упрямство. Насколько она была важна для него?

 

- Мне кажется, что для Милоша Црнянского и Борислава Пекича «упрямство» не было злобой, это был их моральный компас и двигатель творчества. Их творческий путь был схож, и, возможно, этому способствовала именно «упрямство». Оба писателя не соглашались на идеологические компромиссы, часто имели резко противоположные взгляды политическим течениям того времени, а их бескомпромиссность принесла им немало врагов. Оба заплатили высокую цену за свою непримиримость. Црнянский провел десятилетия в тяжелой ссылке в Лондоне. Чтобы выжить, он занимался физическим трудом, но никогда не отказывался от своих литературных и жизненных принципов. Хотя Пекич годами находился в тюрьме из-за своей антикоммунистической деятельности в юности, он превратил этот трудный период в свои величайшие литературные произведения. В конце концов, я бы сказал, что то, что обычному человеку кажется препятствием или недостатком, у великих людей теряется в гениальности и помогает им оставаться последовательными в своих идеях.

 

Б.В. Мы слышим от сербских писателей и журналистов, знавших его лично, о том, как Црнянский вышел из ссылки седым стариком, более восприимчивым к футболу и стенаниям, чем к писательству и жизни. В этом смысле Црнянский представляет собой коллективную парадигму и метафору. На ваш взгляд, эти две дисциплины по-прежнему являются сегодня основными в сербском обществе?  

 

- Црнянский - это прежде всего личность, которую не следует так легко определять, я дам себе право сказать, что никто не должен поступать так с какой-либо великой личностью. Его величие, помимо невероятного творчества, еще и сложная личность. В первую очередь его следует рассматривать как обычного человека, несмотря на то, что мы, сербы, имеем склонность идеализировать великих исторических личностей, о чем говорит и Исидора Секулич в эссе: «Проблема маленькой нации» (1932). Она пишет о склонности идеализировать выдающихся деятелей. Он утверждает, что в нашей стране существует потребность в исключительных личностях, которые должны быть совершенными во всех отношениях, т. е. быть не только умными, но и хорошими и красивыми. Я хочу сказать именно это, потому что мне кажется, что это не изменилось и по сей день. Следует ожидать, что Црнянский после трудной жизни и взросления не может и не должен быть тем же человеком, которым он был. Когда мы говорим конкретно о футболе и скорбим (тоска по прошлому), для Црнянского это не просто метафоры. Можно сказать, что таково общее состояние сознания сербского народа и сегодня. Футбол вызывает немедленное волнение и эмоции, а скорбь служит коллективной эмоцией и обращением к славному прошлому всякий раз, когда наступает трудный период. Црнянский, как и любой человек, имел потребность не только вписаться в общество, где царили эти нормы, но и отдохнуть. Художник – не машина, ему нужно жить, и Црнянский сам начал дышать, возвращаясь к своим корням. У нас массовая психология – футбол объединяет людей, а скорбь дает убежище и безопасность в прошлом. Но это продолжается в нашем обществе из-за страха перемен. Наше общество не склонно к переменам, легче веселиться и радоваться или сожалеть и прославлять прошлое, чем думать о будущем.

Б.В. Есть у нас и профессора, которые построили целую карьеру на Црнянском, но они сознательно им манипулируют – мыслями и работами Црнянского. Я не случайно упомянул Пекича. По вашему мнению, и в какой степени демократическая максима позднего Пекича справедлива и для Црнянского: Демократия и нация – ДА! Демократии или нации – НЕТ!  

Я решительно осуждаю злоупотребление персонажем и творчеством Милоша Црнянского (не только его, но позвольте мне теперь посвятить себя ему). Мне кажется, что многие определяют Црнянского исключительно через призму его политических взглядов межвоенного периода, игнорируя все остальное, что связано с этим писателем. Его любовь к нации никогда не была ненавистью к другим, что видно по его произведениям (если их захотят прочитать). У него было здоровое, естественное желание сохранить свою идентичность, что является нормальной потребностью члена нации. Что касается самой максимы, то она прекрасно подходит и Милошу Црнянскому. Для Црнянского нация – это организм, который не может жить без демократии, т. е. способа свободной жизни этой нации одно не может обойтись без другого. Мы можем объяснить это через его произведения, Црнянский, конечно, не принял бы жертву человеческой свободой во имя какой-либо идеологии, именно его герои страдают из-за политических интересов и несправедливости других людей.

Б.В. Если бы Црнянский был знаком препинания, какой бы это был?

- Отличный и очень интересный вопрос, который сразу вызвал у меня улыбку. Я думаю, мы все согласимся, что это запятая. Для Милоша запятые — это стилистический знак, а не грамматическое правило. Он ими очень умело и не случайно пользуется, чтобы замедлить ритм, сломать логику и навязать читателю свое эмоциональное восприятие мира. Он использует запятые, чтобы создать впечатление дыхания и паузы. Каждая часть предложения, разделенная запятой, подобна новой картинке. Сам писатель говорил, что главными причинами для него являются «стремление к логике» и желание навязать читателю волю писателя.  Ее не всегда легко читать, но она придает неповторимую атмосферу таким произведениям, как «Движение» или «Дневник о Чарноевиче».

 

Б.В. Стоит ли каких-либо рекомендаций самых умных молодым людям, противоречащим «старым» монополиям и мировоззрению?  

- Любая мудрая рекомендация верна, она всегда может послужить компасом. Столкновение поколений – нормальный процесс. Молодежь приносит бодрость и перемены, а старые сохраняют устоявшуюся систему и традиции. Мудрые люди прошли через подобные трудности в жизни, и их советы могут помочь молодым людям легче пережить подобные ситуации и, возможно, легче выбраться из этого лабиринта. Монополии замедляют прогресс, но новые идеи мудрых и новаторских людей освещают путь к новому будущему. Кроме того, каждое препятствие настолько же плохо, насколько и полезно, потому что часто только тогда наш разум может мыслить более ясно. Это то же самое, что и цензура писателей, например, если бы что-то не было запрещено в прошлом, у нас никогда бы не сложилось иного взгляда на тему, потому что писатель хотел высказать свои мысли и должен был найти решение.

Б.В. Как называется ваша статья о Црнянском? Каковы основные темы и темы, которыми вы занимаетесь и какой вывод вы привносите в признание вашей работы на престижном литературном факультете в России?

- Моя работа называется «Образ России в прозе М. Црнянского». В статье анализируется культурный феномен образа России в прозе Црнянского, особое внимание уделяется романам «Роман о Лондоне», «Движения» и «Вторая миграционная книга». Используя междисциплинарный подход, раскрывается, как писатель формирует пространство российской идентичности - от мифической страны спасения до пространства тоски, отчуждения и несбывшихся стремлений своих героев. Анализируя литературный процесс и исторический контекст, статья указывает на глубокую эмоционально-философскую связь между сербскими миграциями и русским культурным кодом. Цель — пролить свет на конкретную функцию этого мотива, символа и идеологического значения, которое Россия имеет для трагических героев Црнянского. Использование сравнительного метода в данной статье способствует лучшему пониманию места русской культуры и истории в формировании меланхолического дискурса и конкретного исторического видения Милоша Црнянского. Эта работа не только важна для меня, она имеет большое значение для продвижения сербской культуры и самого Милоша Црнянского в России, что, безусловно, было моей главной целью.