Революция происходит каждый день

Трудно безучастно наблюдать, как молодость в глазах мира стала инфантильной. Это не критика молодости, напротив. Капитализм, будучи текучим и эргономичным, легко распространяясь, повлиял на все. Он прилип, как жвачка к тротуару всех мировых площадей, в витринах которых манящие брендовые комбинации. Пока разглеждаются блестящие предметы одежды, что-то неприятно мешает нам при ходьбе. В этом вязком шаге проходит и драгоценная молодость. Непрерывное опошление привело к тому, что сегодня у нас нет четкой границы между молодыми и (немного) старшими. Этого, возможно, лишается искусство. В нем талант у большинства (например, в кино) с годами не сильно прогрессирует, в то время как вкусы развиваются, и происходит столкновение этих двух факторов вдохновения художника. Мне двадцать семь лет, и я вправе говорить о молодости. Она – диадема моего поколения и лишенная прав драгоценность. Она – предмет многих философских перьев до сегодняшнего дня. То, что, однако, возникает как вопрос общества, которое не понимает и открыто презирает молодость, – это непристойное отождествление молодости и незрелости. Мир держится на деятельности тех, кто принадлежит старому миру, и это факт. Когда говорят, что кто-то молод, это почти как, по словам Ханны Арендт, «банальность зла». В этом контексте молодость была бы буквально, по мнению тех, кто из страха презирает ее, безумным, замкнутым кругом злобных гремлинов и своеобразных личностей, которые выжидают благоприятный момент, а сами и не знают, что таковы. "А ты самый молодой из присутствующих? И кофе не пьешь, да? Бережешь сердце, ну да, оно молодое. Образование тебе здесь все равно неважно, потому что что только не может быть обессмыслено… ты даже не осознаешь. Образ существования, в котором ты вырос и живешь, это не рекомендует тебя для нашего argumentum ad baculum. Мы, мы презираем молодость." Парадоксально, что молодость сегодня сознательно и бессознательно презирается, в то время как старые все равно никому не нужны. Конечно, это конвенционально решают те, кто сам находится на грани того, чтобы стать старым и "незначительным", глубоко презирая молодость и ее "день, который из ночи выходит как победа" (Гюго). Один из величайших философов современности Ален Бадью просто объяснил. Все еще в руках старших держатся нити власти, управления и принятия решений, но и это в определенном возрасте. За этой границей они оказываются брошенными, презираемыми, забытыми и преданными смерти "в покое". То, что, однако, происходит в границах этих "старших рук", по сути, является судорожным страхом перед молодостью. Причина этого в том, что она (молодость) антиномична, но и подобна капитализму, непредсказуема. Разница в том, что на молодость идеологии не могут так легко заштопать свое новое платье. Многие изменения, которые по чьей-то логике интересовали бы ее, встречают полное апатию. Нет как раньше определенных границ, или, как сказал бы Бадью, "инициаций" (моментов), которые точно определяют, когда кто-то, будучи молодым, в тот же момент "зрелый". В Боснии существует поговорка для женщины, которая умеет "приготовить" пирог, что она может выйти замуж. За этим кроется идеология, которая молодость, по старому рецепту, инициирует принудительно войти в мир тех, кто с ней расстался и определил ее. Эти "инициации" раньше были для мужчины воинская служба, а для женщины замужество. Я намеренно говорю "женщина", потому что тем самым она становилась "женщиной", хотя, как в примерах цыганских общин, ей могло быть и 12 лет. Тем самым избегалась сегодняшняя дискриминация молодости и стигма незрелости, за которой, по сути, скрывается страх. Инициации существуют и сегодня, и сами по себе они не обязательно плохи. Напротив, они только искажаются и злоупотребляются. К предыдущим, помимо брака, следует добавить одну, которая тихо игнорируется, хотя должна быть более провозглашена. Эта преимущественно мужская инициация длится дольше воинской службы, и это интернатные школы, например, духовные, пятилетние, которые я сам окончил в Белграде. Эта тема требует более длительного изложения. В отношении новых изменений некоторые предлагают концепцию революций и принципа «гнилой кобылы». Я согласен только в той мере, которую мы могли видеть недавно в сербском городе Чачаке. Там так чудесно и неожиданно появились на протесте против нарушения окружающей среды парни и девушки. Это самый позитивный возможный пример того, как молодость двигает исторические хромосомы. А именно, в Чачаке это были подростки, и среди них одна умная, молодая дама, старшеклассница, встала перед своими сверстниками, как Вилма Эспин, и смело, в нескольких предложениях, сублимировала тему, которая перед нами: «Я уверена, что вы миллион раз слышали от родителей, бабушек, дедушек, что это не наше дело и что мы очень молоды. Но это очень даже наше дело! Я хотела бы процитировать из произведения «Борьба и победа труда»: Революция – это не только дело великих людей, революция происходит каждый день, настоящая революция, со всеми нами. Ибо будь мы молодыми или старыми, черными или белыми, в какого бы Бога ни верили, будущее не будет ждать нас сложа руки, а мы должны бежать ему навстречу». Апостол Павел об этом жизненном беге говорит коринфянам: «Разве не знаете, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. А всякий, кто борется, от всего воздерживается; те же – чтобы получить тленный венец, а мы – нетленный. Итак, я бегу не так, как на неизвестное; я борюсь не так, как тот, кто бьет воздух» (9, 24 – 26). Молодость лишена прав. Мы также являемся свидетелями желания первой ракетки мира, после известных событий, скромно присоединиться к революции молодости, которая затрагивает и его годы, чтобы низкоранговые молодые коллеги могли достаточно зарабатывать своей работой и тренировками. О таком беге в будущее говорил и Бадью. Однако «гнилая кобыла» подразумевает перепрыгивание через тех, кто решает, до какого возраста ты молод, а с какого становишься зрелым, что может быть опасно (как в случае с Новаком), а после этого включает объединение в той же революции с теми, кто стар, презираем и отвергнут. Если бы хотя бы было возможно, чтобы молодость и незрелость теоретически не были синонимами, нам было бы уже намного легче. Молодость с самых ранних зачатков обладает таким потенциалом, этой благодатной почвой для снов, столь важной, что вселяет страх даже в самых могущественных. Причина – неуловимость молодости, которая, оставаясь такой, легко проникает в субъекты и инаковости, принимая их роль. Хотя она не является идеологией, она единственная альтернатива всем идеологиям, особенно дикому, гибридному капитализму. Инициаций не так много, как раньше, но именно поэтому молодости больше, чем раньше. Престарелые мудрости, которые раньше ошибочно создавали постулаты и барьеры для молодежи, больше не существуют. Теперь молодость во всех порах жизни, парадоксально и в тех, в которых фиктивно решается, в какой фазе она молода, а в какой зрела. Те, кто, будучи старше, хотят быть моложе, без проблем становятся таковыми через потребление дикого капитализма. В детстве они покупали игрушки, теперь покупают большие игрушки. Молодость в свою пользу может переосмыслить актуальные идеологии и править. В восьмидесятых расхождение между образованными и необразованными в Европе преодолело этот разрыв и страх перед молодостью. У нас на Балканах, в Сербии, например, высокообразованных около 10%. Интеллектуал или рабочий во Франции и в других местах раньше знал свое направление. Сегодняшняя массовая безработица самых образованных приводит к тому, что молодость и ум загоняются в коллективный паскалев вакуум. Молюсь, чтобы он не лопнул внезапно, а позитивно наполнился молодостью, которая естественно пленяет и преображает на благо всех. Молодость не исключает зрелости, а дает ей свободу и красоту! «Пусть живут наши дочери и наши сыновья!» Диакон Божидар Васильевич