Сараево – Белград (В нашем тихом Велеградике)

Сараевская жительница старой закалки. Воспитанная на истоках христианства, в среде, где пересекаются цивилизации. Иудеи, мусульмане, католики уважали и ценили её одинаково. Пение всенощной в Соборной церкви, как и воспитательный дух Сараевской духовной семинарии, отзывался в её ушах и сердце, из личного опыта и супружеской жизни (супруг ходил с патриархом Павлом и митрополитом Владиславом в Сараевскую духовную семинарию). Ни филармония Монте-Карло, ни опера Сиднея не смогли бы донести через исполнение события и красоту той безвозвратной эпохи. Так было в «нашем тихом велеградике». Это не только особенность сараевцев, но и тот факт, что где бы они ни были, они узнавали и любили друг друга. Уважаемый сараевский доктор никогда не забывал, как его мать и он, хотя и иной веры, оставались привязаны к церкви и Шибеницкому. Здесь он запечатлел в памяти образ молодого священнослужителя, сидящего во дворе и что-то пишущего. Честный Наиль, когда бы его ни увидел, приветствовал: «Помоги Бог, отче!» Однако всего и не опишешь. Это лучше всего пережить или просто прочитать в философии языка. В день Святого Василия Великого благочестивая старушка пришла поздравить меня с праздниками и прошедшим днём рождения. Это был своего рода праздник на празднике. Взгляд на неё ассоциируется с греческим словом, которое лучше всего её описывает: τᾰπεινοφροσῠ́νη. Это слово переводится на церковнославянский как «смиренномудрие», или то, что мы читаем в словах Христовых в блаженствах: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Во время Второй мировой войны она бежала в Белград. Довоенные школьники, гимназисты и студенты зарабатывали на жизнь, помогая в состоятельных домах. Это относилось и к военному времени для страждущих и беженцев сербских детей, пока они не обустроятся. Она была совершеннолетней. Она оказалась в богатом доме на улице Короля Петра, у госпожи Ольги Радович, благотворительницы и художницы. Госпожа Ольга после войны ослепла. «Вначале она не была набожной, а «свободных взглядов на мир», как большинство тогдашних сербов», — рассказывает она мне, глядя на икону Святого Георгия. Сама Ольга, гуманистка и космополитка, выросла с братом у своей тёти Ольги Крсманович, в знаменитом доме торговца Димитрия Крсмановича. Дом в академическом стиле, напротив Соборной церкви, дополняет Косанчичев венац. Сегодня там находится австрийское посольство в Белграде. Как певчий в Соборной церкви, путь к репетиционным залам в «Первом белградском певческом обществе» после всенощной по субботам проходил у меня через угол этого дома, который был похож на здание какого-нибудь венского или парижского факультета. «Во времена князя Михаила Обреновича Крсмановичи вложили огромные средства в первый сербский банк. После освобождения Белграда от турок они переселяются сюда. Богатство они приобрели ещё во времена Карагеоргия, занимаясь торговлей», — продолжает она, одетая так же, как в то время, аккуратно и стильно. Ольга Радович и её супруг, который также был художником, приняли её как свою дочь. После того как Ольга ослепла, ей пришлось ехать на операцию в Загреб, а мать вложила ей в руку икону Святого Иосафа (который действовал в Китае). «Я её очень любила, и благодаря помощи Святого Иосафа она прозрела после операции и продолжила заниматься частной живописью». Она рассказала мне, как ей удалось продать свою виллу на Дединье. На эти деньги Ольга финансировала строительство водопроводной сети для монастыря Челие и издание первого тиража Жития святых Святого Аввы Иустина Челийского. Она познакомилась с монастырём и часто посещала его. Благодаря Ольге и сама старушка познакомилась со Святым Иустином (Поповичем), который приходил к Ольге в гости и убедился в её великом творческом даре. Он сказал ей тогда, увидев в её комнате образ Пресвятой Богородицы как обычную картину, что не каждый может писать образ Пресвятой Богородицы: «Это могут только духовные лица, подобающим образом». «Внезапный грохот. Началось перед вечером. В один момент я увидела ветви деревьев, на которых висели детские ручки и другие части тел. Была разрушена и Народная библиотека». Это было 6 апреля и нацистская бомбардировка Белграда в 1941 году. Несломленного духа она всё это пересказывает, сама страдая на протяжении жизни. Часто она ездила в Белград, который не забыла, как и госпожу Ольгу Радович. У неё она познакомилась со Святым Иустином, а позже и сама, приезжая в Белград. Находясь на десятом десятке лет, из своих скромных доходов она выделяет, подобно своей благодетельнице, средства для Церкви и на подарки. В поздние годы сломанный позвоночник, бедро и рука, до конца жизни Церковь — ей опора и поддержка; благодать Христова — движущая сила и мощь, а любовь к ближнему — единственное направление. Пережить три войны и всегда снова и сначала… Впрочем, лучше начать, чем не начать. «Впрочем, возможно, это и не город, в котором я умру, но в любом случае он заслужил меня, несравненно более весёлого, этот город, в котором я, возможно, и не был самым счастливым, но в котором всё моё и где всегда могу найти хоть кого-нибудь из вас, кого люблю и сказать вам, что я отчаянно одинок. В Москве я мог бы то же самое, но Есенин мёртв, а Евтушенко наверняка где-то в Грузии. В Париже как позвать скорую помощь, если она не отзывалась даже на призывы Вийона? Здесь, если я позову тополя, своих сограждан, и они даже узнают, что меня так болит. Ибо это город, в котором я, возможно, и не был самым счастливым, но в котором и дождь, когда идёт, — не просто дождь.» (Кико Сараилиć – Сараево)